Публикация правительством Армении в начале декабря пакета документов по карабахскому урегулированию сразу же вызвала полярные оценки со стороны власти и оппозиции.
По оценке властей, все варианты урегулирования до войны 2020 года были неблагоприятными для армянской стороны и предусматривали потерю Арцаха в той или иной форме. Скрытая мотивация властей в этой аргументации очевидна и представляет собой попытку оправдать итоги их правления. Ведь если все варианты были неблагоприятны, то и особых альтернатив не было: Арцах был в любом случае обречен вне зависимости от действий властей. Аргументация оппозиции, напротив, подчеркивает разницу между вариантами урегулирования и катастрофой, произошедшей в 2020-23 годах, указывая, что Пашинян намеренно или по некомпетентности саботировал благоприятный для армянской стороны вариант или варианты урегулирования.
Между тем, основная проблема оценок, звучащих сегодня, — именно восприятие событий тех лет с точки зрения знаний и понимания, которые возникли у армянского общества только сейчас, по итогам пяти лет военных поражений, депортаций, людских и территориальных потерь. В этом плане опубликованный пакет документов, при всей его неполноте или обоснованной критике в плане подбора документов, в определенной степени напоминает о тех проблемах, которые с некоторыми отличиями существовали и в Армении и Азербайджане и в определенной степени препятствовали на протяжении многих лет достижению урегулирования.
В случае с Арменией основных этих проблем две, и они с некоторыми нюансами касаются ситуации, которая была при всех властях страны. Первая из них связана с недоверием к возможным действиям Азербайджана в случае запуска урегулирования. Сейчас уже известно, что основные варианты урегулирования с конца 2000-х годов предусматривали отказ (в разной комбинации) армянской стороны от районов вокруг Нагорного Карабаха, с замораживанием ситуации и определением окончательного статуса Арцаха на последующих этапах урегулирования.
Эта конструкция практически на всех этапах вызывала опасения у Еревана относительно дальнейших действий Баку и его возможного отказа от урегулирования после получения (полного или частичного) контроля над семью районами. В результате конфигурация линии соприкосновения менялась бы не в пользу армянской стороны, и Азербайджан, с конца 2000-х годов уверенно обгонявший Армению в гонке вооружений, мог воспользоваться этим. В какой-то степени события 2020-23 годов косвенно подтвердили обоснованность этих опасений.
Второй и ключевой проблемой была тесная взаимосвязь внутренней политики и карабахской проблемы. Власти Армении практически никогда с 1991 года не имели длительное время стабильной и широкой социальной базы, что было, как правило, связано с их социально-экономической политикой, которая всегда проводилась в интересах элит. В результате администрации всех президентов вынуждены были на разных этапах компенсировать эту политику националистической пропагандой и ужесточением позиции по карабахскому вопросу. Исключением стал Левон Тер-Петросян в конце своего президентства, однако он, в условиях отсутствия массовой поддержки был быстро изолирован политически и лишен власти, тем самым, скорее, подтвердив это правило.
Эта схема стала проклятием политики властей Армении по карабахскому урегулированию. Ситуация стала кризисной уже при Серже Саргсяне. Азербайджан, как уже отмечалось, быстро менял в свою пользу баланс сил и после «разведки боем» в апреле 2016 года понял, что может достичь желаемого военным путем. В то же время у крайне непопулярного Саргсяна не было внутриполитического поля для маневра в вопросе урегулирования, так как даже небольшие уступки Азербайджану угрожали властям Армении внутриполитическим кризисом и даже потерей власти.
Всю эту ситуацию в полной мере унаследовал Никол Пашинян, однако вместо того, чтобы попытаться ее преодолеть, напротив, углубил кризис и ухудшил ситуацию. Действующие власти часто обвиняют в том, что они не использовали окно возможностей, связанное с их высокой массовой поддержкой в 2018 году, для проведения необходимых уступок по Карабаху. Однако это окно возможностей было коротким, и виновата в этом именно политика властей, но уже в социально-экономической сфере. Не имея какой-либо программы по решению системных проблем в Армении, Пашинян уже в 2019 году начал быстро терять поддержку. Ситуацию добило резкое ухудшение социального положения в Армении в условиях эпидемии Covid-19 и связанных с нею мер властей в 2020 году.
В этих условиях Пашинян пошел по проверенному пути и, как и его предшественники, прибег к националистической риторике и ужесточению позиции по Карабаху, чему также способствовала и постоянная информационная кампания оппозиции, обвинявшей власти в грядущей сдаче территорий. В сочетании это ужесточение позиции Еревана в 2019-м и, особенно, в 2020 году парализовало переговорный процесс и эффективно спровоцировало 44-дневную войну, положившую начало нынешнему кризису армянской государственности.
Сейчас все эти факторы во многом забыты и у армянского общества и части политической элиты осталось лишь понимание упущенных возможностей в рамках переговорного процесса. Из прошлого опыта не сделали выводов, а системные факторы, которые привели к этой ситуации, никуда не делись. И сейчас мирный процесс с Баку остаётся элементом внутриполитических спекуляций со стороны власти и оппозиции, между сторонами сохраняются (зачастую обоснованно) взаимные подозрения, а власть еще более ослаблена из-за собственной политики и сужения социальной базы. В этих условиях публикация документов по карабахскому урегулированию и в целом обсуждение этой повестки остается просто еще одним ходом во внутриполитической борьбе.
Давид Арутюнов
